«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

Олимпийские игры

Представляя моего собеседника, я мог бы – как это часто делается в подобных случаях – сказать: если бы Виктор Чижиков создал только символ московских Олимпийских Игр 1980 года, он уже вошел бы в историю! А между тем, олимпийский Мишка, по большому счету, случайный эпизод в его творческой биографии.

Виктор Чижиков – художник, вся жизнь которого, по его собственному определению, вертится вокруг детской книги. Он иллюстрировал произведения Корнея Чуковского, Агнии Барто, Сергея Михалкова, Астрид Линдгрен, Джанни Родари, Эдуарда Успенского… Книги с его рисунками хорошо распродаются, и издатели выносят имя художника на обложку, что в полиграфии практикуется довольно редко.

«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

Мы встретились с Виктором Чижиковым в его мастерской на Малой Грузинской, 28. В том самом доме, где жил Владимир Высоцкий. Они были знакомы. Естественно, по моей просьбе Виктор Александрович рассказывал мне о Владимире Семеновиче. Впрочем, оговорили тему разговора мы заранее, и еще одну, а третья возникла стихийно, как ответ на один из моих вопросов. Таким образом получилось три самостоятельных интервью. Конечно, следовало бы начать с рассказа об олимпийском Мишке, но… но… но… не за горами день рождения «всенародного Володи», а уже будет 40-летие московских Олимпийских игр и 85-летие со дня рождения «папы» олимпийского Мишки…

Володя себе такого не позволял!

— Я его очень мало знал. Да, мы жили в одном доме, куда въехали одновременно – в 1975 году. Естественно, я видел Высоцкого на собраниях кооператива. Меня всегда поражала в нем скромность поведения. Он себе, конечно, цену знал, потому что видел, как его уважали и любили окружающие. Но при этом, в общении с людьми старался быть деликатным.

Идет заседание кооператива. Выступает докладчик. Распахивается дверь. Входит Некто. Не будем называть. Не секрет, что среди членов нашего кооператива много обладателей громких имен. И вот входит этот вальяжный человек. Не обращая внимания на докладчика, окинул взглядом почтенную публику, выхватил взглядом нужного человека:

— Ах, Мари-Ванна! Здрасти! Вы знаете, я вспоминал вас, когда пролетал над Рио-де-Жанейро! А знаете, почему? Потому, что пальмы Рио мне напомнили вашу прическу!..

Докладчик терпеливо ждет. Народ ждет. Кто-то не выдерживает:

— Сколько можно про Рио-де-Жанейро! Да садитесь вы!

Читайте также:  Олимпиада-80: "Как только мы вышли за пределы арены, мы стали прыгать, орать и обниматься - мы вошли в Историю!"

Володя себе такого не позволял!

Кое-как усадили вальяжного господина. Не успел докладчик и пары фраз произнести, вновь отворяется дверь. Высоцкий. В коротенькой курточке, кепочка в руке. Окинул зал рыскающим взором, отыскал свободное место и, пригнувшись, — к нему.

Вальяжный господин:

— Здорово, Володя! Как Марина?

— Нормально Марина. Слушай, что говорят!

Вот вам типичный Высоцкий. Он никогда ни перед кем не заискивал.

«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

«Ты резину достал?»

Мы с Володей познакомились совершенно случайно. Незадолго перед тем я прошел комплексное медицинское обследование в одной из московских больниц и зашел к главврачу – поблагодарить за внимание и теплое отношение со стороны медперсонала. В кабинете главврача сидел Высоцкий. Как оказалось, Володя привозил отца, которому предстояла операция. Мы поздоровались.

Главврач говорит:

— Кстати, вы живете в одном доме.

Я это знал. Высоцкий, вероятно, не только этого не знал, но и не подозревал о моем существовании. Когда мы вышли из кабинета, Володя спросил:

— Вы сейчас куда?

— Домой.

— В таком случае, едем вместе. Садитесь ко мне в машину.

У Высоцкого уже был «Мерседес». Он рванул с места так, что меня вдавило в кресло, как в самолете при взлете. Скорость, по моим понятиям, была запредельная. Вылетели на Садовое кольцо. Несёмся. Вдруг – гаишник, инспектор ГАИ. Свистит: т-р-р-р-! – и дает отмашку: к барьеру! Высоцкий подруливает к тротуару. Подходит гаишник:

— Володя, привет! Ты резину достал? А то есть…

— Спасибо. Достал.

— Значит, не надо?

— Не надо.

— Точно?

— Точно.

— Ну, ладно, тогда езжай.

Как я понимаю, под «резиной» подразумевались автомобильные покрышки.

Летим по Садовому дальше. Снова гаишник. Свисток, отмашка – всё, как положено.

— Володя, здорово!

— Здорово, здорово!

— Ты резину достал?

— Достал.

— Больше не надо? Значит, не спрашивать?

— Нет, не надо.

— Ну, хорошо… Да, Володь, ты обещал мне билет на Таганку, на «Мастера и Маргариту»…

— Как?! Я же сменщику твоему отдал, Мишке. Он дежурил. Для тебя.

Милиционер смутился:

— Он мне ничего не передавал. Ты через него больше не передавай…

— Ну, ребята, вы уж тут сами разбирайтесь.

Читайте также:  Олимпийские чемпионы из Чечни, кто они?

— Хорошо… Володь, у меня… у нас еще есть к тебе просьба: ты не споешь у нас?..

— А вот с этим уже не ко мне – к моему администратору. Запиши телефон…

«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

«Я ей еще платить должен?!..»

Едем дальше. До дома не так уж далеко осталось. Володя тормозит.

— Виктор, что делать? Посоветуйте. Бензин на исходе. Ближайшая бензоколонка на Красина. Улица с односторонним движением. Ехать в объезд – встанем. Поедем по Красина – нарушим правила…

Я замялся:

— Володя, в таких делах я вам не советчик. Я не автомобилист. У меня никогда не было машины и не будет…

— Понятно! Это тоже совет! Поехали…

Мы свернули на Красина. И поехали навстречу движению. Володя наполовину въехал на тротуар. Мы так и ехали: парой колес по мостовой, парой – по тротуару.

Бензоколонка. Огромная очередь – из одних дипломатических машин. (Там бензин был какой-то высшей марки).

И вдруг я вижу: женщина, заправщица, начинает перекидывать шланг через кузова «дипломатов». Тащит к нам. Шланг оказался невероятной длины. Пока машина заправлялась, они о чем-то поговорили. Дама извлекает из горловины бензобака шланг и тащит в обратную сторону. А Володя – на газ!

Я осторожно намекаю:

— Володя, вы, по-моему, забыли заплатить…

— Что?! Я ей еще платить должен?! Я ее устроил на это место, она тут имеет рублей по сорок в день!..

«Будет ему красный гранит!»

Естественно, что ехали мы не молча. Володя спросил, нет ли у меня на примете скульптора, способного изготовить памятник-надгробие отцу его друга Михаила Шемякина. Шемякин жил в Париже, в Союз был «не въездной». Шемякин-старший — участник трех войн – гражданской, финской и Великой Отечественной, согласно желанию сына, непременно должен быть в развевающейся на ветру бурке из красного гранита.

Скульптора я порекомендовал – Ивана Драковцева, продиктовал номер телефона. Иван – автор памятника клоуну Леониду Енгибарову на Ваганьковском кладбище.

Насколько мне известно, они договорились. Но возникли сложности с гранитом. Нигде не могли найти огромного куска красного гранита. Для бурки. Драковцев надыбал его – в запасниках мастерских ЦК КПСС. Ваня сказал гранитчикам, что камень нужен для заказа Высоцкого. «Что – Высоцкого?! Ну вот, пусть он сам к нам приедет – будет ему красный гранит!» Володя приехал. Гранит «был». Но в дальнейшем что-то сорвалось, и работа не состоялась. И, как я знаю, со слов жены Ивана, вызвано это смертью Высоцкого.

Читайте также:  Как выглядят Загитова и Липницкая вне ледовой арены - мои любимые фигуристки

«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

Вдвоем переколотили всю компанию

А вот вам еще история. Рассказал мне её товарищ, проживающий в нашем же доме.

Дело было под Новый год, под какой – не помню. Собралась в одной из квартир компания. Звонят Высоцкому:

— Володя! Мы собрали 500 рублей. Приди – спой нам!

Высоцкий говорит:

— Ребята, я по домам не пою. Извините.

Через какое-то время снова звонок:

— Володя, мы собрали 1000 рублей. Приди, спой!

— Ребята, я вас прошу: больше мне не звоните.

Должна была приехать Марина. Володя готовился к встрече с ней и к встрече Нового года.

Приехала Марина. Звонок.

— Володя…

— Ребята, оставьте меня в покое! Приехала Марина…

Те:

— Марина приехала? Ну, если сам не можешь, пришли Марину, пусть она споёт!

— А в какую квартиру? – тут только Высоцкий поинтересовался номером квартиры.

Номер квартиры ему назвали.

В те годы у нас в доме на каждом этаже стояли фарфоровые урны с медными крышками. Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал ею тому человеку, кто открыл дверь. Началась драка. Повыскакивали в прихожую, да на лестницу пьяные – другие члены той компании. На шум выскочил из своей квартиры художник Валера Карасёв. Валера – богатырь! Они вдвоем с Высоцким переколотили всю компанию. И разошлись по домам. Пострадавшие вызвали милицию, при этом постоянно повторяли: «Высоцкий! Высоцкий!» Поскольку дело касалось Высоцкого, на вызов явился полковник милиции.

Полковник, разобравшись что, как, и почему, сказал: «Высоцкий правильно сделал!» И уехал.

И вахтер заплакал…

…25 июля 1980 года мы с женой собрались на базар. Спустились на лифте на первый этаж. В нашем подъезде дежурит вахтер Коля. Он обычно дежурил в подъезде, где жил Высоцкий.

Спрашиваю:

— Коля, ты чего сегодня у нас?

— Я не могу там сегодня дежурить. Володя умер…

И вахтер заплакал…

«Высоцкий сорвал крышку с урны и врезал…»

Источник

Оцените статью
fps-mo.ru
Добавить комментарий